День наползает, бледно, с трудом, судорожно.
Я и не знаю, что от него нужно мне.
Вот у меня есть знакомый - тому подавай оружие,
судей продажных вешать, памятники не тем рушить,
стену построить, чтобы его не трогали
орки.
Я принадлежу к оркам.
Другой приятель упоительным голосом
изрекает - постигай мозг космоса,
не дави из себя политику,
мир спасёт любовь, а не митинги.
Лучезарный нравственный омбдусмен.
Уходя, примирительно бросит - Хотя...
каждому свой дзен.
У кого свой, а у кого краденый,
кому ясный дзен, кому смутная стадия.
Есть подруга - пьёт только "Крымское",
предъявляет - ты же была такой коммунисткой,
как же можешь теперь предавать интересы страны?
Нет, мы быть может немного пьяны,
но исключительно ради истины -
я всегда была очарована похуистами,
оставаясь себе на уме,
в рамках простеньких буриме,
ни к кому не имея претензий.
Всё лучшее во мне бесполезно.
Но вдруг разболелось
и мне почему-то и тошно, и больно, и горько глотать эту мерзость.
И день отступает.
День отступает вымазанный, сконфуженный.
Слушай, постой, а что тебе было нужно-то?
Замер, ощерился, выскользнул юрким сумраком,
звёзды раскинулись тлеющими окурками,
дикими, убеждёнными, что не затушены,
для чего-нибудь светлого, для когда-нибудь нужного.
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
