Опять моросит,
Наконец-то промокли ботинки,
Сегодня наш дом -
Одинокое дерево в поле,
Последней листвой
От холодного ветра укроет,
Согреет теплом
Своего деревянного сердца.
Горячий обед
Мы могли бы купить в магазине,
Сегодня завоз
И в продаже небесная манна,
Но наш кошелёк
Накануне мы бросили в море,
А листья лежат
Под ногами как золото эльфов.
Я видел во сне
Одинокую тень водолаза,
Он вышел с глубин
И поплыл над ночным океаном,
Но гром прогремел
Как железная поступь ягнёнка,
Закашлялась Мэб,
И тогда я, как будто, проснулся.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
