* * *
Опустились плечи,
Сгорбилась спина.
Беспокойный вечер,
Ночь почти без сна.
Это, видно, старость
Постучалась в дверь:
«Много ль жить осталось? –
Говорит, - Проверь».
«Ах, ты, старость, старость!
Погоди! Постой!
Жить еще осталось,
Я еще живой!
Ты стучишься рано,
Лучше погоди,
Мне еще осталось
В жизни подурить.
А, когда устанет
Сердце там в груди,
Спорить я не стану,
Снова приходи.
Разложи лекарства,
Расстели постель:
Будет ночи царство,
Зимняя метель.
Будет пенье вьюги,
Будут сниться сны;
Только нет полруги.
Да не жди весны.
Не заглянет радость,
Только боль забот.
В общем, все, что надо,
Не наоборот.
* * *
Эх, помню, был я молодой
Умел увлечь девчонок.
Теперь подумаешь с тоской
Об этом лишь спросонок.
В любви я клялся много раз
И письменно и устно,
Но чувств-то не было подчас
И знать об этом грустно.
И выпить был я не дурак,
Но… человек не вечен,
И дело обернулось так,
Что я узнал, где печень.
Осталось только есть, да спать;
Вдруг сон стал странно чуток.
И, наконец, едрена мать!
Узнал я, где желудок.
И понял я – надежды прочь,
Зима стоит у двери.
Ничем нельзя тому помочь,
Кто жизнь свою отмерил!
* * *
Каждый день одно и тоже –
Счастья ни ростка,
Неустанно сердце гложет
Серая тоска.
Где-то мчатся звездолёты,
Где-то бой гремит:
Валят в землю пулемёты
Без надгробных плит.
Где-то страстно жгутся руки
В радостях любви.
Только я бездумьем скуки,
Как сетями свит.
Проползают дни за днями
Словно в мути сна.
Поскрипишь еще костями
И дойдешь до дна.
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
