Фиалкой пахло, и жасмином
В дрожащем мареве свечей.
Зарделся заревом карминным
Блеск облачений и речей.
И паства таяла, теряя
В стоянье долгом лишний вес,
Здесь ночь могла и в негодяя
Вонзить свой глас: " Христос Воскрес!".
Всё было радостно и свято,
Хотелось нежно целовать
Святых потресканные пяты,
И в ручку робко Божью Мать.
А за дверями ночь зевала,
Жуя пасхальный перезвон
И в подворотне два амбала
Делили "найденный" айфон:
Кагор стекал по синим скулам -
Одна взбухала как кулич,
Другого сделал вмиг сутулым
По яйцам шаркнувший кирпич.
" Христос Воскрес" - мобильник гаркнул,
И на асфальт упал пластом...
Народ взглянул, с досады харкнул -
И пасха кончилась на том.
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
