Философия целый век бьется, напрасно отыскивая смысл в жизни, но его — тю-тю: а поэзия есть воспроизведение жизни, и потому художественное произведение, в котором есть смысл, для меня не существует
Мне сегодня вдали от тебя
вспоминались слова на фарси —
ты называл меня розой
в первый наш день.
И я становилась нежным цветком
Для тебя.
Только для тебя.
Ты говорил о любви
на разных восточных языках,
а вкладывал в них свою славянскую душу.
Но этот коктейль из роз
так пьянил и заставлял верить!
Тихо играла музыка: "Арабские ночи".
А мы летели над пустынями
и раскаленными камнями,
сгорали и воскресали,
как только это умеют влюбленные.
Мы живем наш единственный день,
который длится
вот уже пятнадцать лет.
Мы в него проросли.
Друг в друга — тоже.
И нет такой силы, чтобы нас разделить
подобно сиамским близнецам.
Нет такой силы...
Мне сегодня вдали от тебя...
нет, не грустно.
Только что-то заныло слева,
И грохот сердечных ударов
автоматной очередью
прошил мою грудь.
Рассыпался мир на слова и цветы.
Ты зовешь меня: ай гюль, ай гюль!
Лунная роза. Это я. Бледная
и молящая тебя: спаси.
...Приходя потихоньку в себя,
вспоминаю, как сижу на кровати
и подшиваю
старенькое твоё борцовское кимоно.
Ты — рядом. Читаешь ранние мои стихи
в синей тетради
и улыбаешься.
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
