Века двадцать первого полпред –
Я проснулся через 300 лет
В час, когда на небе голубом
Восходил оранжевый клубок,
Распуская вечные лучи,
И звенели птицы и ручьи.
И в апрельском радужном тепле
Всё цвело как прежде на земле.
Но являло вещее окно
Мне иных столетий полотно,
И чудесной спальни антураж
Приводил сознание в мандраж:
«В чьём я доме? И в какой стране?
Кто здесь знает-помнит обо мне?
И на певчем русском языке
Буду ль внятен в речи и в строке?»
И шагнул я в мир чужих людей -
Тот, где мамы не было моей,
Где среди роскошной новизны
Я не видел любящей жены
И детей, и внуков, и друзей...
Где и сам я был как Колизей,
Что под непогодами веков
Римлян пережил и их врагов.
И ступал я, будто бы фантом,
Поколеньям новым не знаком,
Старомоден, странен, одинок,
Пережиток времени и строк,
Никому неведомый поэт -
Века двадцать первого полпред!
И, смотря на неба окоём,
Тосковал о времени своём…
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
