Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
Мы в классики играли во дворе,
асфальт неровный украшали мелом.
Как ластиком, ногой стирали смело,
и верили, что не начнём стареть.
Мы прыгали “одной-двумя-одной”,
и если что, то в “дом” на передышку.
А классики скучали дома в книжках,
забытые разрушенной страной.
Мы после пили классику взахлёб -
нам “Балтика” катила без закуски.
Ходил Санёк с нашивкою “Я - РУССКИЙ”,
пока за это ночью не огрёб.
Музон нормальный был на “Эм-тэ-вэ”,
ведь классику крутили по “Культуре”.
А Саньку били днём в прокуратуре
за то, что ночью бил его Самвел.
Давно уже не в моде парики.
И Данте с Бахом далеко не в тренде.
Мы пьём не пиво “Балтика”, а бренди,
и ищем слог на выдохе строки -
мы думаем, что классики уже.
Мы вспоминаем классику едва ли -
стираем смело, как тогда стирали,
играя во дворе, у гаражей...
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
