Я чист и свеж, да только понарошку
Из многоточий вырывая сорняки
Ем хлеб потерь, хлебая снов окрошку
Сплю под шинелью, не снимая башмаки
Теперь я горд, что плещется в стакане
Апрельский дождь, в себя собравший неба синь
Запить им яд, да заплутать в тумане
Произнося «Мой Светлый Боже» и «Аминь»
Стряхнув рукой, злой занавес от пыли
Определив координаты трёх богинь
И всех ветров, что здесь до-жизни были
Уйду один, хотя пришел я не один
Так горек яд. Ну, хватит. Где же кружка?
Ещё раз выпью, только в долг мне не давай
Впитает слёзы… верная подушка
И поутру, блевать, раз не пустили в рай
Всё отрицать, как водится у робких
Создав иллюзию, что стал счастливей всех
На эшафот, сквозь ненависть и пробки
Сжигая литры, чтоб опять простили грех
Телепортация из жизни в безрассудство
Под бесконтактный метод знатной болтовни
Блаженство духа, пряча за распутство
Чтобы раздуть огонь из тухлой головни
На раздробленной ноге приковыляла,
У норы свернулася в кольцо.
Тонкой прошвой кровь отмежевала
На снегу дремучее лицо.
Ей все бластился в колючем дыме выстрел,
Колыхалася в глазах лесная топь.
Из кустов косматый ветер взбыстрил
И рассыпал звонистую дробь.
Как желна, над нею мгла металась,
Мокрый вечер липок был и ал.
Голова тревожно подымалась,
И язык на ране застывал.
Желтый хвост упал в метель пожаром,
На губах - как прелая морковь...
Пахло инеем и глиняным угаром,
А в ощур сочилась тихо кровь.
1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
