* * *
Вся жизнь – клубок противоречий:
Мечты, волнения и страсти,
Прощанья, ожиданья, встречи,
Любовь, восторги и несчастья.
Весь в кутерьме из тьмы и света,
Мчит время непрерывный бег.
Ворвался в мир наш как комета,
Как выстрел, двадцать первый век.
* * *
Из неживого, как из клетки,
В седьмой возникнув День Творенья,
Распространились наши предки
По всей Земле, как наважденье.
Весь мир пред ними был расстелен,
Склонился, обратился в прах,
Возможно, сам Господь растерян,
Зачем с людьми Он создал страх.
Зачем на всей планете люди,
Своё всевластье укрепив,
Лишь по себе о мире судят,
Лишь о себе слагают миф.
Но неустойчив мир, непрочен,
Песчинка он вселенских вьюг.
Один удар – и мир наш в клочья,
Лишь бездна звёздная вокруг.
* * *
Одним лишь днём, конечно, жить несложно,
Друзей меняя, вещи, отчий дом.
Всё прошлое забыв неосторожно,
Но как бы горько не жалеть потом.
И, как бы часто не сменялись моды,
Нельзя никак забыть и заменить
Дней череду, спрессованную в годы,
Прожитого связующую нить.
* * *
Легла на землю мгла ночная.
Темно, не видно даже рук.
Плывет над лесом, замирая,
Какой-то непонятный звук.
Быть может, лес листвой колышет,
Быть может, плещется река -
Так по ночам природа дышит.
В том звуке слышится тоска
По небу светло голубому,
По бликам света на воде,
По солнцу, по дождю, по грому,
По будущей земли судьбе.
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
