* * *
Вся жизнь – клубок противоречий:
Мечты, волнения и страсти,
Прощанья, ожиданья, встречи,
Любовь, восторги и несчастья.
Весь в кутерьме из тьмы и света,
Мчит время непрерывный бег.
Ворвался в мир наш как комета,
Как выстрел, двадцать первый век.
* * *
Из неживого, как из клетки,
В седьмой возникнув День Творенья,
Распространились наши предки
По всей Земле, как наважденье.
Весь мир пред ними был расстелен,
Склонился, обратился в прах,
Возможно, сам Господь растерян,
Зачем с людьми Он создал страх.
Зачем на всей планете люди,
Своё всевластье укрепив,
Лишь по себе о мире судят,
Лишь о себе слагают миф.
Но неустойчив мир, непрочен,
Песчинка он вселенских вьюг.
Один удар – и мир наш в клочья,
Лишь бездна звёздная вокруг.
* * *
Одним лишь днём, конечно, жить несложно,
Друзей меняя, вещи, отчий дом.
Всё прошлое забыв неосторожно,
Но как бы горько не жалеть потом.
И, как бы часто не сменялись моды,
Нельзя никак забыть и заменить
Дней череду, спрессованную в годы,
Прожитого связующую нить.
* * *
Легла на землю мгла ночная.
Темно, не видно даже рук.
Плывет над лесом, замирая,
Какой-то непонятный звук.
Быть может, лес листвой колышет,
Быть может, плещется река -
Так по ночам природа дышит.
В том звуке слышится тоска
По небу светло голубому,
По бликам света на воде,
По солнцу, по дождю, по грому,
По будущей земли судьбе.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
