- Ах! Мадам! Нужно крышу чинить и камин.
Дождь в гостиной идет. Во всех комнатах дым.
И, от старости, в доме, ступеньки скрипят.
И опасен, заросший кустарником, сад.
- Ах! Месье! Нужно, также, очистить и пруд.
А дрова заготовить, вообще, тяжкий труд.
Двери нужно покрасить и мебель купить.
Денег много, в ремонт, нам придется вложить.
- Ах! Мадам! Собирайтесь. Мы завтра. с утра,
Уезжаем в Париж, Не упрямьтесь. Пора.
А затем мы рабочих в поместье пришлем.
Приготовят они, к зимним праздникам дом.
- Ах! Месье! Рождество встретим дружной семьей.
Здесь, в глуши, без гостей, суеты городской.
Елка, дети играют и свечи горят.
Лес, снаружи, одет в белоснежный наряд.
- Ах! Мадам! Жизнь, вновь, мы вдохнем в этот дом.
Детским смехом наполнится он и теплом.
Прогуляемся к речке, возьмем и детей.
Ведь все меньше погожих и солнечных дней.
- Ах! Месье! Так и быть. Я опять уступлю.
Плохо Вам без меня. Да и я Вас люблю.
Вы берите Мари, Жана я поведу.
Но к реке не пойдем, погуляем в саду.
- Ах! Мадам! Я согласен и счастлив, и рад.
Все, как хочется Вам, отправляемся в сад.
Там беседка стоит, вся увита плющом.
Мы пройдемся, а после, в тиши, отдохнем.
- Ах! Месье! Как романтика Ваша смешна.
Времена изменились. Мы муж и жена.
Поцелуев в беседке не будет, друг мой.
Поиграем с детьми и обедать, домой.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
