Стихотворение, написанное по поводу попытки уличить меня в графомании
Глазуновым A. & A. посвящается
Верона. Триста миль до Рима по прямой.
Еще туманится вертлявая Адиджа.
Усталые друзья уже в пивной,
В траттории Ди Стелла, после бриджа.
Богам и музам посвящая дни,
Ночной порою предаваясь страсти,
Два друга Достоевскому сродни -
Игру и творчество отставить - не в их власти.
- Паоло, друг! Послушай, какой бред
изрёк издатель сборник мой листая!
Понять меня ты должен как поэт -
я окружен бездарной волчьей стаей.
- О, Карло, верь! Я черный пистолет
готов похитить у карабинера!
Ты мастер, гений, ты большой поэт...
(Нам, синьорина, Кьянти и фужеры)...
- Чтоб ты издался, я бы заложил
часы от Локмана, последние кальсоны!
Пусть слушают Италия и Рим
Твои великолепные канцоны!
...
- Как твой талант велик! Не мне ли это знать ...
- Нет, это ты велик, забудем про наветы...
...
И вот уже в траттории сидят
И пьют вино великие поэты.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
