Хорошо бы сжечь напалмом обнаглевшую училку!
Только мне не говорите, что напалма не найти.
Оболью ее бензином, не забуду спичкой чиркнуть…
Белый потолок, надеюсь, дым сумеет закоптить.
Если б Данте Алигьери подавился в детстве пиццей,
А Толстого англичане замочили бы в Крыму!
Врете, что товарищ Сталин был садистом-кровопийцей.
Теплоты и ласки женской мало выпало ему!
Мне до слез бывает жалко, что Лаврентия убили!
Он в такое б место Грину смог засунуть паруса...
.......................................
Так мечтал в тбилисской школе пионер Саакашвили.
Ковырял в носу и галстук, призадумавшись, кусал.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
