* * *
Беда со временем становится печалью,
Печалью долгой по разграбленной земле,
Где брошены дома, а за лесною далью
Нет никого в пустующем селе.
Без стёкол и без рам, как мёртвые глаза,
Глядят окон чернеющие дыры.
Из них на землю падает слеза
По тем, кто был, кто ныне не кумиры.
А выйдешь за деревню – красота:
Луга, леса – глаз оторвать не в силах.
Родные всё, российские места!
Кому же вы, родимые, постылы?
* * *
Нет алчности людской границ –
На всё готовы злата ради.
Готовы распластаться ниц
Под грудой непосильной клади.
Пускай надломится спина,
Пускай дрожат с натуги ноги –
В глазах восторга пелена,
Когда «бандит с большой дороги»
Несёт всё, что успел стяжать,
Нахапать в этой жизни подлой.
Откаты брать, да сладко жрать –
Предел мечтаний этой кодлы.
Но всё ж когда-нибудь конец
Придёт для этих чванных тварей.
Подлец и в золоте – подлец.
В лицо не превратиться харе.
* * *
Власть не от Бога, власть от чёрта –
Пошло так с баснословных лет.
Она кичлива и упёрта
И иногда вещает бред.
Власть портит всех, кого коснётся:
И старца, и совсем юнца.
И даже тех, кто к ней не рвётся,
Власть развращает до конца!
Отдать её невыносимо,
Делиться – разве с дураком.
Власть – это факел негасимый,
Стоящий вечно в горле ком.
Не выплюнешь и не проглотишь –
Такая у неё черта
Не вспоминать её бы к ночи,
А днём и вовсе … на черта.
* * *
Власть говорит: «Нужна стабильность!»
Она действительно нужна,
Нужна стабильность – не дебильность
Со сто второго этажа.
С которого не видно бедность,
Коррупцию и воровство,
Увековеченную вредность
Чиновников и кумовство.
Не разглядеть богатых чванство,
Заросших сорняком полей,
Привычного к народу хамства
Назначенных кормиться тлей.
Детей, живущих на вокзалах,
И полицейский произвол.
Пирующих в роскошных залах,
А рядом бедных скудный стол.
Стабильность нам нужна, конечно,
И путь в нее довольно прост,
Чтоб в нашей жизни быстротечной
Во всем устойчивый был рост:
В благополучии и вере -
В посулах власти без игры,
И должен быть народ уверен,
Что едем в гору – не с горы.
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
