* * *
Беда со временем становится печалью,
Печалью долгой по разграбленной земле,
Где брошены дома, а за лесною далью
Нет никого в пустующем селе.
Без стёкол и без рам, как мёртвые глаза,
Глядят окон чернеющие дыры.
Из них на землю падает слеза
По тем, кто был, кто ныне не кумиры.
А выйдешь за деревню – красота:
Луга, леса – глаз оторвать не в силах.
Родные всё, российские места!
Кому же вы, родимые, постылы?
* * *
Нет алчности людской границ –
На всё готовы злата ради.
Готовы распластаться ниц
Под грудой непосильной клади.
Пускай надломится спина,
Пускай дрожат с натуги ноги –
В глазах восторга пелена,
Когда «бандит с большой дороги»
Несёт всё, что успел стяжать,
Нахапать в этой жизни подлой.
Откаты брать, да сладко жрать –
Предел мечтаний этой кодлы.
Но всё ж когда-нибудь конец
Придёт для этих чванных тварей.
Подлец и в золоте – подлец.
В лицо не превратиться харе.
* * *
Власть не от Бога, власть от чёрта –
Пошло так с баснословных лет.
Она кичлива и упёрта
И иногда вещает бред.
Власть портит всех, кого коснётся:
И старца, и совсем юнца.
И даже тех, кто к ней не рвётся,
Власть развращает до конца!
Отдать её невыносимо,
Делиться – разве с дураком.
Власть – это факел негасимый,
Стоящий вечно в горле ком.
Не выплюнешь и не проглотишь –
Такая у неё черта
Не вспоминать её бы к ночи,
А днём и вовсе … на черта.
* * *
Власть говорит: «Нужна стабильность!»
Она действительно нужна,
Нужна стабильность – не дебильность
Со сто второго этажа.
С которого не видно бедность,
Коррупцию и воровство,
Увековеченную вредность
Чиновников и кумовство.
Не разглядеть богатых чванство,
Заросших сорняком полей,
Привычного к народу хамства
Назначенных кормиться тлей.
Детей, живущих на вокзалах,
И полицейский произвол.
Пирующих в роскошных залах,
А рядом бедных скудный стол.
Стабильность нам нужна, конечно,
И путь в нее довольно прост,
Чтоб в нашей жизни быстротечной
Во всем устойчивый был рост:
В благополучии и вере -
В посулах власти без игры,
И должен быть народ уверен,
Что едем в гору – не с горы.
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
