Веришь ли, Брат Сокол, если вернется лето, выберет всё тех же (с)
глупое это лето снова свистит печально
небо с землёй кружат медленный нежный вальс
не подсмотреть даже смутные очертанья
- слишком тепло для сердца, слишком светло для глаз -
где-то за краем мира кто-то в ладонях держит
теплый комок - чистый
лист
нулевой дан
лет через сто с малым вырастет неизбежно
встанет на мягкие лапы рыжая смерть - Шер-хан
но это будет в нашем сером лесу зданий
у водопоя сточных загородных канав
там же (куда даже птицы не долетают) спит золотой тигрик
в чьих-то родных руках
можно бежать быстро падая и вставая
за силуэтом странным
но как заведено
он исчезает рано
раньше чем успеваешь
сквозь белый жар солнца чуть разглядеть его
а кто ходил в рейды
те навсегда увязли
те навсегда остались
лапами на снегу
только из моих окон виден тающий абрис
и ничего сделать с этим я не могу
извините, не смог дочитать ваш стих до конца - есть что-то, но не затягивает
бывает)
после "загородных канав" что-то не то, а начало здоровски получилось
ну, после канав самая соль. вернее, то что до, не существует без того что после и наоборот.
вот мне начало не столь важно в этом конкретном тексте, очень ассоциативная штука, говорю же) если близко написанное - понимаешь, а на нет, как говориться, и суда нет)
только не обижайтесь, я пишу как чувствую и это моё субъективное мнение
какие обиды, что вы)
тигрик :)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.