Собери свою боль в погребальный венец,
Разучи новый стих, вспомни старую песнь,
Эвфемизмы гнилья — равнозначный конец,
Что успел позабыть эфемерную лесть.
Твоё имя потом прогремит тишина,
Я лишён своей чести и праведных мук,
Мы молчим соизмерно, как лоб и стена,
Слишком пошло звучит даже камерный звук.
Я разбит, как стакан, что до одури пуст,
Моя совесть чиста, больше некуда плыть,
Каждый звук измеряет заезженный хруст:
Невозможность принять при попытке любить.
Одиночество душит позорным столбом,
Пыль вселяется в души, что выгнать никак,
Я хотел рассказать про «сейчас» и «потом»,
Но безбожно тону в откровенных словах.
Очень жаль, что не пью и не смею курить,
Но в безумстве всегда выбираю джек-пот,
Это проще сломать, безвозвратно разбить,
Остановка. Расстрел. Изнуряющий пот...
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
