Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
В таверне сидел рыжий Патрик О Нил.
О Нил себя эля покрепче налил.
Он топал ботинком, он песню орал.
Про берег ирландский, про шторм и штурвал.
И вскоре О Нила штормило опять.
Ушёл наш О Нил приключений искать.
Славный Патрик!
И вот он идёт вдоль зелёных холмов.
Где фейри и баньши - властители снов.
И хмель исчезает, ползёт в душу страх.
Он деву нагую увидел в слезах.
Каскад рыжих кудрей! И - зеленью глаз
Девица сверкнула в полуночный час.
Кранты, по ходу, Патрику.
Но Патрик в затменьи к девице идёт.
И длань свою нежно на грудь ей кладёт.
- Станцуем, родная, ты, право, мила!
Но блеск острых зуб вдруг ответом. Дела...
И цепкие когти хвать горло гуляки,
Сгущается тьма. Дружно воют собаки.
Ну, а вы что хотели?
На утро в храм божий пришло вдруг письмо.
Точнее его кто-то сунул в окно.
И старый священник, крестясь, трепеща,
Письмо развернул, на удел свой ропща.
В письме он такие увидел слова:
"Пропал ваш О Нил, ваш сорви-голова!
Чужую О Нил переписку читал.
Он был любопытен. Печален финал.
Он думал, во мгле не видать ничего!
Но малый народец достал всё ж его..."
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
