Весна, сто тысяч мелочей
Захватывают дух.
А в поле снега и дождей
Подснежники цветут.
Когда-нибудь, когда-нибудь
И вереск зацветет.
Забуду я, и ты забудь
Про вересковый мед.
Что больше с губ не соберем.
Что по полю пойдем.
Что друг без друга не уснуть
И не уснуть вдвоем.
Цветут сады
Цветут сады по городу всему,
Пока душа цепляется за крыши,
И занавеску на ветру колышет,
И улица вишневая в дыму,
Где каждый воробей весну щебечет,
Там за окном, где небо давит плечи,
Пока она, болтаясь на краю,
Глотает воздух, как холодный брют,
Игристый брют в благословенный вечер,
И птицы сумасшедшие поют.
Сорочка
Сорочек сорок падает с плеча –
Не все равно в неверном лунном свете.
Но, как луна, растет одна и бредит,
Но чистым воском плачет, как свеча.
Сто сторожей считали паруса –
Пересчитать ни разу не могли.
И мимо пальцев плыли корабли
Из Греции к девятым небесам.
………
Белела в небе нижняя рубаха,
Как мотылек, как парусник белела.
Лунатики не помнят чувство страха,
Когда душа уносится без тела.
Крик желтого попугая
Июль растет, как тесто на дрожжах,
До клетки золотого попугая.
Пой, небо, пой, дождливая душа,
Пока больные письма сочиняет
Слепая птица в городе пустом
И фантики разбрасывает в письмах.
Моя любовь, взмахнувшая плащом,
На крыльях нераскрывшихся повиснет.
Еще кричит над морем попугай,
Горят в песке расстеленные шкуры.
И ты гори, гори не догорай,
Фонарь космической архитектуры,
Когда дождями с нею говорю
И провожаю долго плащ похожий.
Когда она идет по ноябрю
И раствориться в сумерках не может.
Платановый двор
Есть двор на улице одной
Без лип и тополей,
Со всей дворовою судьбой.
Ну, может быть, не всей.
Ведь город что? – большой курорт,
А этот в сентябрях.
Но тишина в нем – первый сорт,
Как люди говорят.
Когда слоны держали мир,
Из круглой тишины
Похожий делали пломбир
В том веке, до войны.
Катается на языке
Молочный шарик льда.
И твердый гривенник в руке
На счастье, навсегда.
Попрошайки
приснилось удаленное стихотворение
плохо когда снятся покойники
пришлось оживить
теперь снится живой мертвец
*
я бы тоже считала что в доказательствах не нуждаюсь
Китайский календарь
день отвратительного настроения
день дурной погоды
день кому-то полезных дел
еще на бесполезные
на сон
на бессонницу
на лечение дурного настроения и погоды
всё семь
а где праздник
Страх Б
А-А-А закричала буква А когда родилась
Б взяла ее на руки и сказала
маленькая
не бойся я рядом
подрастай скорее увидишь
со мной ничего не страшно
А подросла и увидела что Б рядом
даже ближе еще ближе
сейчас съест
а-а-а закричала потише слегка подросшая А
вот видишь устало зевнула Б выключая свет в конце концов
но ей уже никто не ответил
Чемодан
никакая вечная жизнь не стоит того ада который несет человек
если бы Бог был человечнее он бы создал дельфинов
без рук без ног без копыт
но он всего лишь Бог
Говоря о высшей справедливости (Где-то не здесь)
тогда бы Бог отправился прямо в ад
это не решило бы проблему
но можно было бы поверить в заграницу
В лучшем из
в этом цирке есть рыжий клоун
есть белый
вдобавок немерено мигающих звездочек под куполом
и тот кто открыл электричество
а ты круглый пиит
здесь для того чтобы смеяться под солнцем
и плакать под луной
пока в чернильнице не кончатся смех и слезы
но в конце не забудь сказать
что все это было чертовски хорошо
он старался
Вальс на губной гармошке
Снова и снова случится не с нами,
На пол покатятся горсти горошин.
Ветер играет сухими губами
Старые вальсы на венской гармошке.
В небе стеклянный кувшин разобьется,
С вишни осыплется цвет подвенечный,
Вишенка косточкой в землю вернется.
Вот и играет гармошка беспечно.
Ловят холодные градины пальцы,
Снежные птицы садятся на веки.
Вот и играют весенние вальсы
Губы, пока не умолкнут навеки.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
