***
Мне хочется лечь и плакать о клятой моей судьбе.
Она ни одной дорогой меня не ведет к тебе.
Ни тропкой, ни околицей и не большаком. Никак.
Как будто бы на веревке висит дурацкий колпак.
Мое шутовское платье – когда-то стальной доспех,
Лишь на тропе несчастья нас ждет вероятный успех.
Не бойся, миров немало. Снова увидимся мы,
И вырвемся на просторы из этой пустой тюрьмы.
Я воин владыки ночи, ты Белого Града дщерь.
Мы были такими когда-то? Будем еще? Поверь
Не знаю испытаний, что остановили бы нас.
Мы встретимся на дороге в судьбой назначенный час.
Свидание на перекрестке бесконечных дорог,
Где каждый встречает кого-то - внутренне одинок.
Свидание на перекрестке. Нет вопроса «когда».
Свиданье на перекрестке, которое навсегда.
Достать чернил и плакать, лечь и плакать... Вот как раз первая строфа и цепляет больше всего...
и с первой строчкой все хорошо, не меняла бы
Не соглашусь. Не спорила бы, если б не "хочется", оно все меняет. Ну, я так слышу.)
Вообще, слабо представляю, что Пастернак написал бы: хочется достать чернил...
звучит, конечно, по-разному
как намерение и желание без намерения)
в любом случае, тут автор решает
если касается своего стиха, тут уже и Пастернак, и все уважаемые любимые или не очень поэты ждут за дверью)
но формально вполне допустимо, думаю - что-то сделать, чтобы потом заняться на полную катушку чем-нибудь долго тянущимся
Наташа, у меня тут формальное совпало с сущим. После "хочется" идет перечисление, а формально его члены должны отвечать на один вопрос. Если это глаголы, то они должны быть в одной форме. А разные формы режут слух. Мой слух, конечно.
У Пастернака - действительно, обозначение отправной точки и далее, это другой случай.
Но вы правы, решать автору.
Ну да, понимаю, сразу три "разновекторных"глагола могут и царапать слух. Но мое имхо эта строка устраивает)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Осень. Оголенность тополей
раздвигает коридор аллей
в нашем не-именьи. Ставни бьются
друг о друга. Туч невпроворот,
солнце забуксует. У ворот
лужа, как расколотое блюдце.
Спинка стула, платьица без плеч.
Ни тебя в них больше не облечь,
ни сестер, раздавшихся за лето.
Пальцы со следами до-ре-ми.
В бельэтаже хлопают дверьми,
будто бы палят из пистолета.
И моя над бронзовым узлом
пятерня, как посуху - веслом.
"Запираем" - кличут - "Запираем!"
Не рыдай, что будущего нет.
Это - тоже в перечне примет
места, именуемого Раем.
Запрягай же, жизнь моя сестра,
в бричку яблонь серую. Пора!
По проселкам, перелескам, гатям,
за семь верст некрашеных и вод,
к станции, туда, где небосвод
заколочен досками, покатим.
Ну, пошел же! Шляпу придержи
да под хвост не опускай вожжи.
Эх, целуйся, сталкивайся лбами!
То не в церковь белую к венцу -
прямо к света нашего концу,
точно в рощу вместе за грибами.
октябрь 1969, Коктебель
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.