Все пили ром, а я хотел немного выспаться
Я многих видел, заходивших в эту дверь
Вошла она, я поглядел ей вслед, чуть искоса
Что бы признаться, что я стал ее теперь
Я с ней знакомился раз тридцать в год и более
И каждый раз, сам заключал – она, моя
Потом, неделю вместе, и с сердечной болею
Сам исчезал, богов о жизни с ней моля
На этот раз, был приглашен на танец с саблями
Ей саблю дал, себе же взял тупой кинжал
Чтоб после танца, обтекать, из ранок, каплями
За то, чтоб дух её, все, вспомнив, не визжал…
Нет, не от боли, от обиды, тем ни менее
Я не посмел ее задеть почти ничем
Но оскорбил на этот раз я слух и зрение
Своим достаточно успешным житием…
Я оскорбил ее, исписанным вдоль лацканом
Куплетом песни, что писал во снах, о ней
Еще обидел тем, что чист был и обласканный
И восхищал сам рифмой с танцами теней
Я ахинею и цветы, нес к ней заранее
Все пили ром, и мой роман, как что-то, всплыл
Зачем, с амурами, меня, здесь, вновь подранили
Как будто ангела лишили белых крыл…
В комнате моей живет красивая
Медленная черная змея;
Как и я, такая же ленивая
И холодная, как я.
Вечером слагаю сказки чудные
На ковре у красного огня,
А она глазами изумрудными
Равнодушно смотрит на меня.
Ночью слышат стонущие жалобы
Мертвые, немые образа...
Я иного, верно, пожелала бы,
Если б не змеиные глаза.
Только утром снова я, покорная,
Таю, словно тонкая свеча...
И тогда сползает лента черная
С низко обнаженного плеча.
1910
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
