Если тебе понадобится рука помощи, знай — она у тебя есть — твоя собственная. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что у тебя две руки: одна, чтобы помогать себе, другая, чтобы помогать другим
Я заочно познакомился с Юрием в начале двухтысячных, когда путешествовал по Италии. В отеле какого-то провинциального городка я включил телевизор и увидел поэта. Длинноволосого, с белым выпендрежным шарфом. С лицом одухотворенным и значительным.
Он шел по Парижу и читал свои стихи. Очень хорошие, красивые, пронзительные.
Такое не забывается...
Через несколько лет я столкнулся с Юрием на одном из литературных сайтов. Скажу честно, нормальные отношения у нас сначала не получились. Мы были с ним, как кошка с собакой. Почему? Не знаю.
Но постепенно взаимное ерничанье ушло, и между нами не осталось тени. Мы даже написали совместный поэтический диалог.
Вот он. Первый катрен Юрия, потом мой. Затем опять он и т.д. в том же порядке.
- Чище... Прозрачней... Проще...
Без зауми, без туманов –
Как соловей в роще...
Как поздний Георгий Иванов.
- Но голос нам все же нужен
Пьянящий, как краски юга.
И снова тревожит душу
Борис Леонидыч юный.
- Да спорить тут станет кто же,
С Борис Леонидычем мерясь?..
И всё же, он нам дороже,
Когда – в простоту, как в ересь.
- Сначала писал он ярко,
Потом просветленно-ясно.
Небесным сошел подарком
Борис Леонидыч – разный.
- Да – ярко, внезапно, дерзко –
Болезнь, как известно, роста...
...Но – с возрастом – ближе сердцу,
Когда – высоко и просто.
- Сердечные стуки – глуше,
Когда наступает старость.
Он, возраст, желанья душит
И множит в душе усталость.
- Нет! – с возрастом сердце – чутче...
И – выйдя из бурь-ураганов –
Как мощны и Фет, и Тютчев!..
Как молод Георгий Иванов!..
У Юрия жизнь сложилась так, что он живет и в Москве, и в Париже. Женат на француженке. Пишет стихи, сценарии, ставит спектакли... Профессионал высокой пробы.
А в 14 году он уехал на войну. Защищал Славянск, Донецк. Под Иловайском, в результате предательства, попал в плен к карателям из нацбатов. Прошел через пытки и издевательства. Ему сломали ногу и ребра. Был обменен после Иловайского котла. Потом долго и трудно лечился в московских госпиталах...
Юрий, по-моему, заслуживает самого глубокого уважения. Он надежный и мужественный.
Я посвятил ему такой вот стих:
Юрию Юрченко, поэту, русскому французу, военному корреспонденту из международного легиона имени Джузеппе Гарибальди ополчения Донбасса.
Хоть заводит невода
Запад,
Для поэта путь туда
Заперт.
Как в Париже жить, терпя
Телек,
Если слово у тебя
В деле?
И останешься в веках
Вехой.
Так когда-то на юга
Ехал,
Но совсем не на курорт
Байрон.
Денди лондонский, милорд...
Барин.
Был обед ему уныл
Сытный.
Потому что вне войны -
Стыдно.
Да, Юрий из тех, кто не боится ни жизни, ни смерти. Поклон ему и уважуха.
А как быть, если война не приемлется, хоть убей. Если сочувствуешь людям обеих сторон.
Юрий поступил как умел. Респект ему и уважение.
Стихи классные. Все.
Оля, я не судья ни брату своему, ни сестре своей. Я такой, какой есть. И не пытаюсь притворяться другим...) Что не мешает мне выслушивать другую точку зрения и менять свою, если аргументы оппонента весомее моих. Спасибо за прочтение и понимание!)
За отсутствие притворства и ценю.
Сильная поэзия.
Есть события, о которых молчать не получается...
И не надо молчать.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Как сорок лет тому назад,
Сердцебиение при звуке
Шагов, и дом с окошком в сад,
Свеча и близорукий взгляд,
Не требующий ни поруки,
Ни клятвы. В городе звонят.
Светает. Дождь идет, и темный,
Намокший дикий виноград
К стене прижался, как бездомный,
Как сорок лет тому назад.
II
Как сорок лет тому назад,
Я вымок под дождем, я что-то
Забыл, мне что-то говорят,
Я виноват, тебя простят,
И поезд в десять пятьдесят
Выходит из-за поворота.
В одиннадцать конец всему,
Что будет сорок лет в грядущем
Тянуться поездом идущим
И окнами мелькать в дыму,
Всему, что ты без слов сказала,
Когда уже пошел состав.
И чья-то юность, у вокзала
От провожающих отстав,
Домой по лужам как попало
Плетется, прикусив рукав.
III
Хвала измерившим высоты
Небесных звезд и гор земных,
Глазам - за свет и слезы их!
Рукам, уставшим от работы,
За то, что ты, как два крыла,
Руками их не отвела!
Гортани и губам хвала
За то, что трудно мне поется,
Что голос мой и глух и груб,
Когда из глубины колодца
Наружу белый голубь рвется
И разбивает грудь о сруб!
Не белый голубь - только имя,
Живому слуху чуждый лад,
Звучащий крыльями твоими,
Как сорок лет тому назад.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.