Так и шли. Мы где-то так и шли,
скалолазы в маске зубоскалов, –
по барханам выдержанной лжи,
по следам шерхановых фекалий…
Как оса, барахталась в глазу
в сливках цвелых вся Килиманджаро.
Души, кувыркаясь на весу,
раненым терпением дрожали.
Шли и шли. Прицельно шли. Хотя
на привалах падали на колья,
и, наевшись крыс или котят,
изучали ход некрёстный колик,
не умея – глупые! – из масс,
рвотных масс ломтя земного шара
метко выпасть внутренностью в таз,
но в ломте оставить своё жало.
Броун окружал нас, как пастух,
псами зажимающий ягнёнка.
И, в облоге прокажённых сук,
вылиняв советскою пелёнкой,
в сбрендившей от разума суме
ум гнусавил Лазаря заразно…
Мы сумели так и не суметь
лазерами вышить вечный праздник
вместо групп кровей под рукавом, –
игуаны цапали за пальцы,
чтоб мы сдохли на сороковой.
Но мы, суки, шли, как курсы акций –
мимо бирж и вниз от МВФ,
мимо дохлых рыб – и к Марианской,
сброшенной в висте шестёркой треф, –
чем мы вам мешали, ясно панство?
Шли и шли, как мелкий-мелкий град,
в город склизких туч и редких засух,
шли, как чёрно-белый звуко-ряд,
как от горе-шпал – девчонка-насыпь,
как от русских девок – медных труб
сытая танкеткой селезёнка,
как разбитый впрах орлицей рупь –
в чёрный ад карманов пусто-звонких…
Так и шли – похмелья бечевой
из желудков собственных шершавых.
Нас не ждал спасительный конвой
ни Голгофы, ни Килиманджаро.
Может, в санти-миг сойти с ума?
Что трущобы? Всюду ведь трущобы!
И Голгофа подойдёт сама –
Может, чтоб обнять.
А может, чтобы…
***
Бикфордов шнур. Качание сандалий.
Рука на попе (пошлость, отойди!)
Не каскадёр, но я тебя держала…
Сизифу – проще с камнем-конфетти,
а тут – гиеной смазать параною,
намазать новостями пустоту,
что в лёгком валерьяновом запое
сливается с невидимой тропою
и говорит Карениной «ту-ту», –
бесплотен поезд…
Да и всё бесплотно.
Пора сжигать все справочные «ро».
Животному с инстинктом неживотным
дорогу перешли с пустым ведром.
Бикфордов шнур. Но где же порох, порох?
По роже, что ли? Жалко. Не помо…
Горохов царь, прамёртвый сучий потрох,
хохочет в запростыненном трюмо.
Антиталан антитела талантов
вживил – и вот, – Тантал наоборот!
Ты прячешь лоб в моём несшитом платье,
но это тебя тоже не берёт.
И что трясти словами-погремушкой,
и что в глазунью глазки выжимать?
В Карпаты зачехлившиеся уши
безвольно, по Ван-гоговски, лежат
отдельно. И, не пластик, то есть пластик,
но не хирург, – ну чем я помогу?
Ничтожный обесспирченный фломастер,
пчелёнок, припечатанный к боку,
не овод гера-иновый, не слепень,
не опиумнорожденный дракон…
Скажи, какой из женщины Асклепий? –
лишь в юбке мятой «жрец»-Лаокоон!
Лишь понапрасну ржавые медали
звенят в моём ничтожном языке…
Но мы – пройдём – комочками металла
в забытом контрабандном рюкзаке…
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
