Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
Так и шли. Мы где-то так и шли,
скалолазы в маске зубоскалов, –
по барханам выдержанной лжи,
по следам шерхановых фекалий…
Как оса, барахталась в глазу
в сливках цвелых вся Килиманджаро.
Души, кувыркаясь на весу,
раненым терпением дрожали.
Шли и шли. Прицельно шли. Хотя
на привалах падали на колья,
и, наевшись крыс или котят,
изучали ход некрёстный колик,
не умея – глупые! – из масс,
рвотных масс ломтя земного шара
метко выпасть внутренностью в таз,
но в ломте оставить своё жало.
Броун окружал нас, как пастух,
псами зажимающий ягнёнка.
И, в облоге прокажённых сук,
вылиняв советскою пелёнкой,
в сбрендившей от разума суме
ум гнусавил Лазаря заразно…
Мы сумели так и не суметь
лазерами вышить вечный праздник
вместо групп кровей под рукавом, –
игуаны цапали за пальцы,
чтоб мы сдохли на сороковой.
Но мы, суки, шли, как курсы акций –
мимо бирж и вниз от МВФ,
мимо дохлых рыб – и к Марианской,
сброшенной в висте шестёркой треф, –
чем мы вам мешали, ясно панство?
Шли и шли, как мелкий-мелкий град,
в город склизких туч и редких засух,
шли, как чёрно-белый звуко-ряд,
как от горе-шпал – девчонка-насыпь,
как от русских девок – медных труб
сытая танкеткой селезёнка,
как разбитый впрах орлицей рупь –
в чёрный ад карманов пусто-звонких…
Так и шли – похмелья бечевой
из желудков собственных шершавых.
Нас не ждал спасительный конвой
ни Голгофы, ни Килиманджаро.
Может, в санти-миг сойти с ума?
Что трущобы? Всюду ведь трущобы!
И Голгофа подойдёт сама –
Может, чтоб обнять.
А может, чтобы…
***
Бикфордов шнур. Качание сандалий.
Рука на попе (пошлость, отойди!)
Не каскадёр, но я тебя держала…
Сизифу – проще с камнем-конфетти,
а тут – гиеной смазать параною,
намазать новостями пустоту,
что в лёгком валерьяновом запое
сливается с невидимой тропою
и говорит Карениной «ту-ту», –
бесплотен поезд…
Да и всё бесплотно.
Пора сжигать все справочные «ро».
Животному с инстинктом неживотным
дорогу перешли с пустым ведром.
Бикфордов шнур. Но где же порох, порох?
По роже, что ли? Жалко. Не помо…
Горохов царь, прамёртвый сучий потрох,
хохочет в запростыненном трюмо.
Антиталан антитела талантов
вживил – и вот, – Тантал наоборот!
Ты прячешь лоб в моём несшитом платье,
но это тебя тоже не берёт.
И что трясти словами-погремушкой,
и что в глазунью глазки выжимать?
В Карпаты зачехлившиеся уши
безвольно, по Ван-гоговски, лежат
отдельно. И, не пластик, то есть пластик,
но не хирург, – ну чем я помогу?
Ничтожный обесспирченный фломастер,
пчелёнок, припечатанный к боку,
не овод гера-иновый, не слепень,
не опиумнорожденный дракон…
Скажи, какой из женщины Асклепий? –
лишь в юбке мятой «жрец»-Лаокоон!
Лишь понапрасну ржавые медали
звенят в моём ничтожном языке…
Но мы – пройдём – комочками металла
в забытом контрабандном рюкзаке…
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
