Ола, ми амиго! Как твой испанский день —
снова дожди?
Я посылаю солнечный смайлик
тебе по ватсапу.
Ты, как отшельник,
сегодня снова грустишь
один
Завтра, я узнавала,
в Кастро не будет капать.
Завтра на набережной
кто-то услышит твой голос.
Жаль, что не я.
Звуки гитар
взорвут тишину на Бискайском заливе.
В пламенном ритме фламенко
закружится вечер.
Песня твоя
сквозь километры, таможни
и время — нахлынет,
будто большая волна
на песчаном пустом берегу —
в мой надоевший уют,
на обыденность и безнадёгу.
Я еще долго, амиго,
приехать к тебе не смогу.
В этом не будем винить ни себя,
ни судьбу, ни дорогу.
С этим придется прожить
львиную долю оставшейся жизни. Пусть.
Спят чемоданы сном летаргическим
в дальнем углу. С глаз долой!
Где-то в Испании я потеряла
заколку свою для волос.
Значит, всё же, вернусь.
Главное, чтобы крылья не подвели.
Адьёс, дорогой!
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
