бирюза слёз
берёзовый сок
подземная нежность
метла дворников выметает нам уши
дятлы долбят моцарта
в этом лучшем из миров
что-то идёт неверно
меняй походку
включай джаз
сажай сено
иногда оно расцветает женскими папоротниками
иногда – мужчинной вознёй
выбирай что лучше
тибетские монахи медленно прожаривают солнце в своих лысинах
гималайские медведи медленно вычёсывают детей из пасти
этот мир всегда кажется фиолетовым
независимо от того
сколько синяков у тебя остаётся
волчьи билеты в белом сквозняке поляны
коммунальные права в птичьей дыре мегаполиса
билеты к далай-ламе
билеты к домой-к-маме
билеты к до-после-того-что-было
давай нарисуем их ещё раз
давай потеряем их ещё раз
давай проверим как нас накажут
по-жа-луй-ста
этот мир всегда кажется фиолетовым
даже когда – нежно
перестань кружить
выключай газон
коси музыку
моцарт идёт в тибет пешком из прихожей
он опаздывает
вода переливающаяся на кафель ещё помнит
какие перья плавали
в реке без названия
в нашей генетической памяти
не остаётся ничего
кроме музыки
но и та от нас косит
у этих часов – выражение лиц тибетских монахов
у этих ковров – небритость гималайских медведей
влетевший в балкон голубь
знает о нас что-то страшное
но никогда не признается
будущие жильцы узнают о нас
только по фиолетовой крови
но им будет фиолетово милый
абсолютно фи-о-летово
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
