Привратник, говорят, разрешил и старенькие
стишки выставлять, если в тему.
На днях зашел ко мне альтист Данилов,
принёс с собой бутылку Glenfiddich*
Был тих собой и улыбался мило,
но в кулаке всё время прятал шиш.
Шиш вылезал,а он его уныло,
стыдясь, опять засовывал в кулак.
Мы пили виски, и альтист Данилов
одолевал душевный свой напряг.
Когда в часах сыграла полночь соло,
мы одолели импортный 0.7.
Он предложил сыграть на кухне в поло
и даже снял с петель на кухню дверь.
Но что-то не пошло, не покатило,
а, может закатилось, - хрен поймешь...
И тут мгновенно вдруг исчез Данилов,
как из дырявого кармана грош.
Я тихо удивился на мгновенье:
"Исчезнуть не приняв "на посошок"?"
Но сунув удивление в забвенье, -
сходил неторопливо "на горшок"...
Потом достал бутылку из подполья -
недавно обретённый "Арманьяк"
и домовых хотел позвать к застолью,
но передумал - вреден им коньяк.
Присел к столу. Плеснул себе на донце.
Но аромат едва успел внюхтить,
как вдруг бесшумно,сквозь стекло в оконце,
( вот бесовщина, мама моя тить! )
возник тверёзый, как поп-корн, Данилов.
Проник не разорив в окне стекла.
( как-будто, только что со мной не пил он?)
Сидит опять на кухне у стола.
Принёс с собой футляр с альтом Альбани,
и говорит: "Михалыч, вот припрячь,
от сыщиков, воров и прочей дряни,
а для меня настало время "Ч".
И значит - хошь не хошь, а надо выпить,
как говорят у вас -"на посошок",
но сообразно с чувствами моими,
мне нынче не подходит коньячок.
Желая подсластить свою пилюлю,
я у монахов мимолётом спёр
прекрасную амброзью травяную -
"Бенедиктин" - волшебнейший ликёр"
И он, рукой пошарив под столом,
достал бутыль (пузатую такую)
с эмблемой знаменитейшею D.O.M.**
"Не грех, выходит, помянуть и всуе".
Мы "помянули" этой халабудой.
Данилов встал, сказал: "Ты мне не верь.
А еж ли что - прибейся к хлопобудам."
И - не взлетел, а тихо вышел в дверь.
Вчера всё думал: "Было иль не было?
И прилетал он, или приходил?
А, может, - это вовсе не Данилов,
а тот, который альт перепилил?"
Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки -
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки -
Ах ты, Господи Боже ты мой!
Наша станция, как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни -
У меня невзыскательный вкус.
Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут - и дышится так,
Будто пасмурным утром проснулся -
Загремели, баланду внесли, -
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали -
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
