Расчёт на ноль
----
В нашем доме будет много еды и тепла,
чтоб ни день, ни ночь - как в глухом дупле.
И пока тебя другая не увела
и пока меня не накрыло горой проблем
и пока не надо плакать - пока, пока...
Червячки сомления выпали во хмелю...
быть хочу синицей верной в твоих руках,
доверяя, как полноправному журавлю.
Адресов задоменных не брать в расчёт,
торопливо у часиков нолики красть.
Потому что кто его знает, когда ещё.
И почём знать, не это ли самый край.
Любовники попадают во Львов
----
Давай уедем, давай сбежим в другой город -
не знаю, во Львов, в Харьков, куда мне ещё можно?
В Гомель, в Черногорию, в огонь,
в год в одном взгляде,
в кофе, в космос,
в неевклидову физиологию,
в галактику слетевших катушек,
леденеющих душ
от страха невозвращения в чувство покоя
по дороге домой.
Давай сбежим в когда-нибудь,
в почему-бы-нет, в где-это-видано.
в я-тут-не-останусь,
в я тебя не оставлю...
А пока возьми меня в руки,
не то я разобью зеркало.
Белый лес, голубой мох.
----
Как по кругу часам к трём
то ли рамой скрипит дом,
то ли вновь не пойми кто
предлагает сменить тон.
Заставляет зажечь свет
и признать - никого нет
кроме бедных семи нот
и щелчка - никаких но.
Но придёт человек мой,
он прогонит с небес смог,
он отпустит ручьи с гор,
тронет лоб, исцелит хворь.
Он поставит другой диск.
В окна хлынет поток искр,
белый лес, голубой мох,
и как будто живой вздох.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
