Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
Световое поле, световое море,
воздух в зябком свете, зыбкий, словно снег!
Как в раскрытой книге, на лесных страницах
буквами деревьев, знаками листвы:
про октябрьский полдень, про ненастный город –
северные сказки, полусонный текст
прочитаешь, зная, – это повторится,
повторится снова, просто ты отвык.
Повторенье чуда! Чудо повторенья!
Нового на свете ничего и нет.
Ты уже так думал: память – это время...
Снег летит над миром, излучая свет!
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
