Современный Сократ говорит:
«Я не знаю точно, я всего лишь
мыслю, чтобы преодолеть в себе незнание»
Из дневника
1.
Бог нажал на курок Земли
И пустил жизнь в висок бытия –
Так родилась смерть.
2.
Я давно не уважаю самого себя.
И каждый день пытаюсь убежать
всем своим видеосодержанием
из этого человека в…Дьявола.
3.
Находясь в окружении человечества,
мы доносим компетентным
органам о ходе жизни,
где все места мертвецов
функционально вакантны.
4.
Дьявол – раскрепощенный Бог
Банальности. Он открыл нам
Глаза на то, что всем мертвым хватает
Места на том свете, а живым зачастую тесно
На этом. И теперь самолет моего сердца
расправил крылья и ударился начинкой человечности
в самую душу регулярно жующих хлеб.
5.
Кто моет руки в кровавых реках истории-
Бог или Дьявол?
А вдруг и Бог, и Дьявол – это
Разные руки террориста мирового разума, который
Смывает людскую кровь истории на обломках бессмертия.
6.
Смерть вскрыла гены тишины,
а жизнь свою проводит среди трупов!
7.
Всех время смывает в унитаз истории.
8.
Растет человек ДНК-ующий,
а за ним встает человек ДНК-ающийся!
9.
Чем больше человечество мечтает о прянике,
тем чаще нуждается в кнуте.
10.
Смерть – тайна для живых,
для мертвых – это будни.
11.
Апокалипсис страшен не гибелью,
а постоянным продолжением.
12.
Террористы заставили нас жить с трупом Бога в душе, ведь дух не воняет.
13.
О, броне-Джульетта!
14.
И мозг взошел на эшафот!
15.
Курс краткий бытия закончил террорист.
Не скоро Дьявол похоронит тишину…
16.
У, шут, утушу!
Современный Ницше сказал: « Смерть Бога - это систематические ежедневные гимнастические упражнения жизни. И хотя старик умер, но самым здоровым человеком, который останется в живых, окажется Бог, воссоздав себя по нашему образу и подобию»
Из дневника
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
