А что зима… Опять блажная девка
к заутрене придет. Немой туман.
И безымянный страх скончанья века
прилип к губам.
Кхаак… Скрип калитки : « Сне-гаа, сне-гаа…»
На выдохе. Как-будто исподволь.
Резиновый сапог летящий в небо,
и чей-то сиплый голос – про любовь:
«Убью шалаву!!!». Каменная баба
заплачет тихо, и прикрыв платком
беременный живот, дождётся мужниного храпа,
чтоб спрятать недопитый самогон.
А что зима… Расплывчато –нелепа.
Щербатые заборы. И седой туман.
Безлистые деревья словно просят света,
с мольбою вскинув руки к заколоченным домам.
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
