Сообщник-гуща, вновь твой черный чертик ожил.
Ему пора играть, но мне-то — спать пора.
Но угодим — ему. Ум на него помножим —
и то, что обретем, отпустим до утра.
(с)
Горячий шоколад... он густ и ароматен.
Дымится сладкий пар и будоражит мозг.
Тот оплавляется подобно сладкой вате...
А внутренний мой черт забыл про пару розг,
которыми бодрил ленивую скотину –
в извилины втыкал, подкорку линчевал.
Не приведи Господь вас в наши палестины,
когда он бодр и свеж и рвется за штурвал.
Тогда я напряжен, кипит работа мысли,
ментальное скрипит без устали перо.
Но то ли дело сейчас! Игрив и легкомыслен,
он просит: «Пей, дружок! Ну, выпей же его!»
Идя на поводу у внутреннего беса,
я предаю кофейных чертенят глотком.
«Как горек кофе!» – всплыло антитезой.
Мой черт дубасит в жилку словно молотком:
«Допей его, родной! Нам сахар очень нужен.
Поверь, переработаем его сполна.»
Глотнул еще. Смотрю – а черт глядит наружу
из шоколадной лужи с чашечного дна:
– Представиться хочу. Я – шоколадный чертик,
кофейных чертенят достойный старший брат. –
он ногу перенес за невысокий бортик,
но вовремя осекся, отступив назад.
– Умеешь вирши вить из капель шоколада?
Сумеешь не давать мне спать до первых зорь?
Бессонница под кофе, вправду, горьковата...
Возьму пока на ночь. Смотри, не опозорь
бобов какао кофеина вкус и крепость.
– Как можно-с, сударь, право! Я – бывалый черт!
– На том и порешим! Хоть выглядит нелепо
кофейно-шоколадно-стихотворный спорт.
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
