Меня периодически преследует фантазия, что я каким-то образом попадаю в девятнадцатый век. Меня, лежащего в бессознательном состоянии на лоне природы, находят проезжающие мимо дворяне (иногда среди них Пушкин). Они удивляются моему странному виду, но забирают меня с собой. Я очухиваюсь уже в доме и сообщаю, что я из будущего. Дворяне опять очень удивляются. Дальше фантазии довольно условны: я рассказываю историю двух веков, я читаю стихи, что-то ещё делаю... Но всегда моих новых друзей поражает, как я общаюсь с крепостными – как с равноправными.
И так действительно было бы.
Так что, может, мы всё-таки – медленно и мучительно – но становимся человечнее? Может быть, мы изумились бы, узнав, насколько лучше нас люди будущего? Вполне возможно...
Но неужели каждый раз перед улучшением мы должны попробовать человеческого мяса?
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
