Щебечет радостный июнь - приходит новый срок.
Случайный жребий или наш непонятый урок?
Ты нас покинул, и судьба другим путем идет.
Моя длиннее борода и больше мой живот.
Возможно, стал бы я другим, когда б ты был со мной.
Давно бы диссер защитил, и не один - с женой.
Я жил бы проще, веселей. Ты был бы лучший дед.
Но вот уже двенадцать лет тебя на свете нет.
И за тобою в темноту ушли твои друзья.
Мне завтра делать хашламу и раскисать нельзя.
Бог видит, я плохой игрок и медленно учусь.
А той единственной ничьей я до сих пор горжусь.
Когда в больничной пустоте я дни свои влачил,
Случайно трехходовку ту в бою я повторил.
Противник был слабей тебя, и я поставил мат.
В тот миг я все не осознал и был ужасно рад.
Наверное, пишу стихи, чтоб горькую не пить.
Хоть рану не зарубцевать, но как то надо жить.
Навечно в памяти моей пребудешь ты живой.
Жаль только, что и в редких снах мы ссоримся с тобой.
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
