У подножья Арнефьелля,
разделённые рекою,
две раскинулись деревни —
Гутлугдаль и Аристранд.
Реку режет мост — и утром
на него ступает Сага,
в Аристранд из Гутлугдаля
направляясь. Ей навстречу
в Гутлугдаль выходит Сверр.
Мостик узкий — Сага смотрит
под ноги, не оступиться б!
Сверр с неё не сводит взгляда —
до чего же хороша!
Но сказать не в силах слова,
Сверр смеётся так, что Сага
в удивленье поднимает
на него глаза — и оба
замирают на мосту.
День за днём глядят друг в друга
и молчат. Однажды Сага
понесла — и подурнела,
прежде ясные глаза
затянуло поволокой,
веки вспухли. Испугался
Сверр такого превращенья —
взгляд отвёл от Саги. Больше
Сверр на мост не приходил.
...В срок, положенный природой,
хлынули у Саги слёзы —
и с последнею слезою
выливается дитя
в руки матери ослепшей.
Сага с плеч платок снимает —
привязав к себе младенца,
ходит Сага, ищет Сверра
по дворам, по деревням.
Смех её везде встречает:
— Поглядите на уродца!
— Эй, красавица, откуда
у тебя такой малец?
— Кажется, отец был зверем
или духом, и тебя он
обманул безлунной ночью?
Но молчит слепая Сага,
прочь несёт своё дитя.
— Если я не вижу Сверра,
он меня увидеть сможет,
он расскажет мне, что сын мой
всех прекраснее!
И вот,
пробираясь через хохот,
топот, свист, вдруг слышит Сага
напряжённое дыханье —
хриплый вдох и резкий выдох.
Сага тянет руки: — Сверр!
Люди смолкли в ожиданье...
Сверр бросается на землю,
Сверр рычит, смеётся, лает,
Сверр катается в пыли,
воет до изнеможенья!
Уловив дыханье зверя,
Сага обратилась в бегство.
Задыхаясь, лезет в гору —
и растёт под ней гора.
— Спрячу я дитя в пещере,
волки и лесные духи
не дадут пропасть собрату,
мой же вышел срок!
Но тотчас
спотыкается о камень
и дитя роняет оземь.
— Господи! — взмолилась Сага,
— Дай мне зренье на минуту! —
и прозрела. Перед ней,
в смерти светел и прекрасен,
сын лежал. Окаменела
мать несчастная.
...Ту гору
люди Сагою зовут.
Сага, в каменном молчанье,
видит: у её подножья
рыщет, воет и смеётся
волк со взором человечьим —
беспокойный, дикий Сверр.
Закат, покидая веранду, задерживается на самоваре.
Но чай остыл или выпит; в блюдце с вареньем - муха.
И тяжелый шиньон очень к лицу Варваре
Андреевне, в профиль - особенно. Крахмальная блузка глухо
застегнута у подбородка. В кресле, с погасшей трубкой,
Вяльцев шуршит газетой с речью Недоброво.
У Варвары Андреевны под шелестящей юбкой
ни-че-го.
Рояль чернеет в гостиной, прислушиваясь к овации
жестких листьев боярышника. Взятые наугад
аккорды студента Максимова будят в саду цикад,
и утки в прозрачном небе, в предчувствии авиации,
плывут в направленьи Германии. Лампа не зажжена,
и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки.
Дурнушка, но как сложена! и так не похожа на
книги.
Поэтому Эрлих морщится, когда Карташев зовет
сразиться в картишки с ним, доктором и Пригожиным.
Легче прихлопнуть муху, чем отмахнуться от
мыслей о голой племяннице, спасающейся на кожаном
диване от комаров и от жары вообще.
Пригожин сдает, как ест, всем животом на столике.
Спросить, что ли, доктора о небольшом прыще?
Но стоит ли?
Душные летние сумерки, близорукое время дня,
пора, когда всякое целое теряет одну десятую.
"Вас в коломянковой паре можно принять за статую
в дальнем конце аллеи, Петр Ильич". "Меня?" -
смущается деланно Эрлих, протирая платком пенсне.
Но правда: близкое в сумерках сходится в чем-то с далью,
и Эрлих пытается вспомнить, сколько раз он имел Наталью
Федоровну во сне.
Но любит ли Вяльцева доктора? Деревья со всех сторон
липнут к распахнутым окнам усадьбы, как девки к парню.
У них и следует спрашивать, у ихних ворон и крон,
у вяза, проникшего в частности к Варваре Андреевне в спальню;
он единственный видит хозяйку в одних чулках.
Снаружи Дуня зовет купаться в вечернем озере.
Вскочить, опрокинув столик! Но трудно, когда в руках
все козыри.
И хор цикад нарастает по мере того, как число
звезд в саду увеличивается, и кажется ихним голосом.
Что - если в самом деле? "Куда меня занесло?" -
думает Эрлих, возясь в дощатом сортире с поясом.
До станции - тридцать верст; где-то петух поет.
Студент, расстегнув тужурку, упрекает министров в косности.
В провинции тоже никто никому не дает.
Как в космосе.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
