Я однажды приснюсь, улыбнусь в перекрестье рассвета,
Отвердел ржавый воздух, разит как двуручный топор,
И Богиня в крови, в грубом рубище серого цвета,
Мы несёмся вперёд, белой кляксой манит коридор...
Рассекает топор, разлетаются "быть" и "казаться",
Воля свита в канат, в тонких трещинках сдувшихся сил,
И корежит в огне сноп неспелых решений- прощаться,
Не прощая прощаться- и вой тишину опалил.
Злой занозой в сознании образы пыльных столетий,
Сто смертей и рождений, разорваны грани границ,
Я однажды приснюсь. Забронирован ночью билетик,
И слезою скачусь, в бахрому повлажневших ресниц...
Вот здесь я жил давным-давно - смотрел кино, пинал говно и пьяный выходил в окно. В окошко пьяный выходил, буровил, матом говорил и нравился себе и жил. Жил-был и нравился себе с окурком "БАМа" на губе.
И очень мне не по себе, с тех пор как превратился в дым, а также скрипом стал дверным, чекушкой, спрятанной за томом Пастернака - нет, не то.
Сиротством, жалостью, тоской, не музыкой, но музыкой, звездой полночного окна, отпавшей литерою "а", запавшей клавишею "б":
Оркестр играет н тру е - хоронят Петю, он де ил. Витюр хмуро р скурил окурок, ст рый ловел с, стоит и пл чет дядя Ст с. И те, кого я сочинил, плюс эти, кто вз пр вду жил, и этот двор, и этот дом летят н фоне голу ом, летят неведомо куд - кр сивые к к никогда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
