Смотри, какой ненастный и несносный
сегодня день. Приходит високосный
февраль ‒ плеваться будем на день дольше.
Нет чтоб объезды, как в соседней Польше.
Что? Не граничим? Я забыл, наверно.
Я честен с нею был и откровенно
вещал про не помытую посуду
по телефону ‒ знал, что не осудит.
Уже не вместе ‒ это лишь начало.
С утра гулял у старого причала.
Там лёд, а уток в полынье огромной
никто не ловит. Вот бы вероломно
на них напасть. Устроить сытный ужин.
Но одному и крокодил не нужен.
Да, пошутил. Я мясом не питаюсь,
жру только рис, как истинный китаец.
Ну, подгорел – так это не опасно.
Я пил вчера весь вечер с бывшей классной.
В ней классного, конечно, не осталось.
Она ушла, ссылаясь на усталость.
А я пошёл по облакам и лужам.
Мне был никто по-прежнему не нужен.
А я ходил по небу и сугробам:
февраль, однако. Помнишь, как мы оба
хотели достучаться до... Не надо.
Я для тебя оставил мармелад и...
Повесил трубку. Снова не случилось.
Опять не позвонил, а сердце билось
в чужих краях - так далеко отсюда -
где безупречно вымыта посуда,
где, может быть, у схожего причала
ты всё забудешь и начнёшь сначала.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
