Они научили меня, расставаясь утром, прощаться навсегда,
Превращаться в камень при встрече с фотонами,
Крошиться, раздвигая губы в улыбке, теряться в толпе,
И медленно-медленно размягчаться глиной
Под нежным давлением участливых взглядов.
Когда теряешь всё, то нечего больше терять,
Тогда сворачиваешься ёжиком,
упираешься взглядом в себя
и ничего не остаётся, как
начать любить и доверять
тому, кто перед глазами.
***
На спинах вьючных мостов отправляемся в нежность,
Целуясь, в плиту неминуемо въедет плита,
Весны магнитуда тряхнёт не по-детски, конечно,
И юные души и тех, что зовутся «в летах».
Рассыплются крепости снежных больных одиночеств:
– А шо ви хатели? Сегодня и вечность не та.
Всплывёт «сеньорита» откуда-то, «buenas noches»,
И по холодам надоевшим — ручьями пьета.
Уж сколько написано, сказано, спето и спито.
Казалось — молчи, не витийствуй… метлой помаши.
Но в плоскость любви ежегодно влипает орбита —
Склоняют склонения, падают вверх падежи.
Из гумуса чувств поднатужиться, выдавить… кактус.
Блуждать по вселенной, пугая своей наготой.
И вдруг повернуться немного, всего лишь на градус —
Сдвоиться в систему с другой одинокой звездой.
Еще не осень - так, едва-едва.
Ни опыта еще, ни мастерства.
Она еще разучивает гаммы.
Не вставлены еще вторые рамы,
и тополя бульвара за окном
еще монументальны, как скульптура.
Еще упруга их мускулатура,
но день-другой -
и все пойдет на спад,
проявится осенняя натура,
и, предваряя близкий листопад,
листва зашелестит, как партитура,
и дождь забарабанит невпопад
по клавишам,
и вся клавиатура
пойдет плясать под музыку дождя.
Но стихнет,
и немного погодя,
наклонностей опасных не скрывая,
бегом-бегом
по линии трамвая
помчится лист опавший,
отрывая
тройное сальто,
словно акробат.
И надпись 'Осторожно, листопад!',
неясную тревогу вызывая,
раскачиваться будет,
как набат,
внезапно загудевший на пожаре.
И тут мы впрямь увидим на бульваре
столбы огня.
Там будут листья жечь.
А листья будут падать,
будут падать,
и ровный звук,
таящийся в листве,
напомнит о прямом своем родстве
с известною шопеновской сонатой.
И тем не мене,
листья будут жечь.
Но дождик уже реже будет течь,
и листья будут медленней кружиться,
пока бульвар и вовсе обнажится,
и мы за ним увидим в глубине
фонарь
у театрального подъезда
на противоположной стороне,
и белый лист афиши на стене,
и профиль музыканта на афише.
И мы особо выделим слова,
где речь идет о нынешнем концерте
фортепианной музыки,
и в центре
стоит - ШОПЕН, СОНАТА No. 2.
И словно бы сквозь сон,
едва-едва
коснутся нас начальные аккорды
шопеновского траурного марша
и станут отдаляться,
повторяясь
вдали,
как позывные декабря.
И матовая лампа фонаря
затеплится свечением несмелым
и высветит афишу на стене.
Но тут уже повалит белым-белым,
повалит густо-густо
белым-белым,
но это уже - в полной тишине.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
