День оплывает в БАДах дёрганых ретирад, водка из винограда, это как гей-парад. Ненависть дня - запреты, тяжесть протухших да, вычти цифирь поэта, не приложив труда. Пересчитай все буквы - греческий алфавит, сок перезрелой клюквы, тонкий разрез кровит.
В чёрных провалах звёзды, бронзовый шар луны, вздрогнуло небо, розги, алый рубец спины. Смазаны спицы в диски, звёздный велосипед, тянется как ириска - времени дымный след. Лебедь сжигает списки, пыльным хвостом комет. Мажутся капли виски. Пьяный костяк - скелет.
Мутный осадок водки,
Выжатой из лозы, злой мотылёк в пилотке - сморщенный Лао Цзы!
Тает вольфрам спирали, воздух сбоит, не свеж. В жёлтых ромашках дали. Душно. Есенин Серж...
Хлеба из мягкой стали,
Вилкой тупой отрежь,
Джина пол штофа, шкалик, рвут без наркоза. Брешь...
Осень. Оголенность тополей
раздвигает коридор аллей
в нашем не-именьи. Ставни бьются
друг о друга. Туч невпроворот,
солнце забуксует. У ворот
лужа, как расколотое блюдце.
Спинка стула, платьица без плеч.
Ни тебя в них больше не облечь,
ни сестер, раздавшихся за лето.
Пальцы со следами до-ре-ми.
В бельэтаже хлопают дверьми,
будто бы палят из пистолета.
И моя над бронзовым узлом
пятерня, как посуху - веслом.
"Запираем" - кличут - "Запираем!"
Не рыдай, что будущего нет.
Это - тоже в перечне примет
места, именуемого Раем.
Запрягай же, жизнь моя сестра,
в бричку яблонь серую. Пора!
По проселкам, перелескам, гатям,
за семь верст некрашеных и вод,
к станции, туда, где небосвод
заколочен досками, покатим.
Ну, пошел же! Шляпу придержи
да под хвост не опускай вожжи.
Эх, целуйся, сталкивайся лбами!
То не в церковь белую к венцу -
прямо к света нашего концу,
точно в рощу вместе за грибами.
октябрь 1969, Коктебель
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
