День, едва родившись, катится к забвению,
Солнце в этих фистулах щедрое на прятки,
Еле-еле движется мысь по древу помыслов,
Значит, у других не у тебя в порядке.
То ли шутка бога, то ли электронные
По аксонам бегают вороги да черти
Уровнем за уровень, нет конца страданиям
И, конечно, чешут против шерсти.
Всё, к чему привяжешься — как собака поводком —
Глупые хозяева не дают свободы,
Больно будет — предадут так или иначе,
Сладостей лишат или компота.
Сладко-сладко, невозможно манит одиночество,
Но сверяешь житиё не по себе, по святцам,
Хочется среди своих и чтобы быть прощённому.
Остаётся взять да разорваться.
***
А хотелось по-хорошему,
А желалось — как вначале:
Молока — хоть ложками,
Небеса качали,
Усыпляли песнями,
Мягкими руками
Гладили и пестовали,
Назывались мами.
***
Спускаешься, пускаешься по склону
Всё дальше от желанной высоты,
Ты анти-альпинист, ужасно склонный
К потере изначальной красоты.
Стервозная неровная тропинка
Бросает каменюки да борец,
И кажется, что это было (бинго!)
И это, но и это не конец.
За каждым незнакомым поворотом
Всё больше узнавания окрест:
Лощины и террасы, и торосы, —
Всё менее прекрасны, иже крест
Распутий всё похожее на поле,
Где нолики и крестики, и всё.
И беззаботных дней не сыщешь боле,
И это уж совсем нехолёсё.
И где-то там разбитые коленки,
И там же — в изначальной высоте —
Наивные до юности нетленки
И первые дострасти в темноте.
Хотелось бы вернуться, да не можешь —
«Осмотр музея» — направленье вниз,
А лица чаще маски всё да рожи,
Здоровье — бесконечный эпикриз.
— Лети, — попросишь маленькую птичку, —
К вершине, словно ядерный болид.
И ранку ковыряешь по привычке,
И сладко боль несильная саднит.
Говорили о новом журнале,
пили водку и ели шашлык.
Так кричали, что в стену стучали:
- Тише! Тише!- И сызнова крик.
Что за радость и риск в разговорах,
не соскучишься в этой стране!
И опять: что за стук? что за шорох?
То ли гвоздь, то ли ухо в стене.
Да и впрямь тугоухим медведем
надо быть, чтоб не бить кулаком,
если крики:-Уедем! Уедем!-
а за окнами мол с маяком.
И когда, как всегда, поллитровки
не хватило на спор мировой,
- Эй, сосед?- а сосед на веревке,
на веревке висит бельевой...
Ужас! И языки проглотили...
Был - и нет... И костыль вколотил
в карту мира. Все счеты сводили,
все считали - а он заплатил.
Так и выбыл. В миры ли иные,
в пустоту ли, кто толком поймет.
Лишь часы остывают ручные,
отмеряя бессмысленный счет...
И как будто слегка потянуло
сквозняком - и качнувшийся пол
отголоском соленого гула
проскрипел: человек отошел.
А, да что там - Китай ли, Корея,
Черноморье? Глухая вода -
эта жизнь! Позвоните скорее
в морг - в милицию - в рай - в никуда -
все равно! Ведь повязаны все мы
и по чести воздастся и нам,
ибо вот они, общие стены:
стукнешь здесь, а аукнется там!
И прости! И попутного фарта!
Сам ты в темные воды отплыл.
И зияет двухдулая карта
со свищом где-то возле Курил...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.