Мой друг,
в саду кромешных сред,
срезая четверги, на свет —
на тусклый свет репринтных пятниц —
иди, пусть сад непроходим,
как смерть,
как жизнь — необратим,
и я в нём прячусь.
А может, вовсе и не я —
слепая копия моя —
провалы букв, шрифты бледнее.
Нетороплив субботний шаг,
засыпан листьями овраг,
течёт аллея
сквозь сад извилистой рекой,
вдоль берега деревьев строй —
не мёртвых, не живых.
Попробуй
воскреснуть, вовсе не любя,
но знай, что там, на дне острога,
в себе я убивала бога —
чтоб ангелом упасть в тебя.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
