Какое счастье быть двенадцати годов
Не приспособленной, боящейся грозы,
Когда кромешный двоечник Седов
Коснется пальцем правой железы,
Которую и грудью-то назвать нельзя,
А так на ровном месте бугорком.
Когда забыв о тайном умысле гвоздя
Напорешься опять заштопанным чулком
На этот гвоздь, торчащий из скамьи,
И дома зашивать чулок в сортире,
Чтоб не сказали, что бюджет семьи
Я вечно уменьшаю, то есть, тырю.
Какое счастье с бабушкой ругаться
О том, что бога не было и нет,
Но маленькой иконкой любоваться,
И знать, что от неё исходит свет...
Ни сика, ни бура, ни сочинская пуля —
иная, лучшая мне грезилась игра
средь пляжной немочи короткого июля.
Эй, Клязьма, оглянись, поворотись, Пахра!
Исчадье трепетное пекла пубертата
ничком на толпами истоптанной траве
уже навряд ли я, кто здесь лежал когда-то
с либидо и обидой в голове.
Твердил внеклассное, не заданное на дом,
мечтал и поутру, и отходя ко сну
вертеть туда-сюда — то передом, то задом
одну красавицу, красавицу одну.
Вот, думал, вырасту, заделаюсь поэтом —
мерзавцем форменным в цилиндре и плаще,
вздохну о кисло-сладком лете этом,
хлебну того-сего — и вообще.
Потом дрались в кустах, ещё пускали змея,
и реки детские катились на авось.
Но, знать, меж дачных баб, урча, слонялась фея —
ты не поверишь: всё сбылось.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
