Не отрицаю, что люблю
Но обрываю встречи-нити
Влезть не готов, пока, в петлю
Je t'aime,* так вы хоть не любите
Расставит время по местам
И мне… найдётся место тоже
Пред той, что даже не искал
Припасть к руке, небритой кожей
Не время, бегать по следам
Как старый пёс за ловким лисом
Сomon sava** – я к вам летал
Был вашим другом и капризом
Не отрицаю слов моих…
Произнесённых всласть, в кровати
От ваших взглядов колдовских
Я стал иным, и право, хватит
Вы мой нарушили покой
Не зная русских междометий
И вам недолго быть одной
…хоть я, не лишний, и не третий
Бокалы снов, цветы из рук
Под тенью Эйфелевой башни
Кто я для вас? Теперь не друг…
Теперь кручу я с вами шашни
Из многоточий и интриг…
Мир создал сам, хожу по краю
Для вас, я… сирином из книг
О нелюбви мирской взываю
Не отрицаю, что люблю
Но вы, как бред, как день вчерашний
Нет, не готов я лезть в петлю
Пусть даже на Парижской башне
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
