Мы будем ждать с тобой закат,
К чертям дороги и солнцечасы.
Здесь наша крепость, и сюда
Мы больше никого уже не пустим.
Здесь грома дальнего раскат
Протяжным эхом взлётной полосы
Соединяет города,
Молчащие с оттенком лёгкой грусти
Они грустят порой о вечном,
О том, как долго жить обречены,
Нелепо лопаясь по швам
Под натиском пластмассовых уродов
И о пути далёком, Млечном,
И об обратной стороне луны,
Не в силах подобрать слова,
Давно искоренённые штрих-кодом.
Но здесь уютно и спокойно,
И листья ивы плавают в воде,
Постичь пытаясь дотемна
Стратегию маневренного боя.
Густая тень путём окольным
Дома приносит в жертву пустоте.
День умер, и теперь она
Решает, кто быть видимым достоен.
Как по часам, залив остынет,
И город в дымном мареве затих.
Ночной младенец неуклюж -
Рассыпал из лукошка угольки.
Нам повезло родиться в мире,
Где каждый остаётся при своих,
И где колодцы наших душ
По-прежнему... довольно глубоки.
Симонов и Сельвинский стоят, обнявшись,
смотрят на снег и на танковую колею.
– Костя, скажите, кто это бьет по нашим?
– Те, кого не добили, по нашим бьют.
Странная фотокамера у военкора,
вместо блокнота сжимает рука планшет.
– Мы в сорок третьем освободили город?
– Видите ли, Илья, выходит, что нет.
Ров Мариуполя с мирными — словно под Керчью.
И над Донбассом ночью светло как днем.
– Чем тут ответить, Илья, кроме строя речи?
– Огнем, — повторяет Сельвинский. —
Только огнем.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
