Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
Пустеет сад. Деревья ветер треплет.
С утра до ночи поливает дождь.
И слышен листьев падающих трепет,
Деревьев обнажающихся дрожь.
Лишь иногда из туч проглянет солнце.
Меж ветками мелькнёт устало свет -
Случайно забредёт за пыль оконца,
На миг осветит и сойдёт на нет.
А ветер рвёт на части струйки дыма,
И гонит пепельные гряды облаков.
Они по небу мчат куда-то мимо,
Не связанные крепостью оков.
Сад обнажён, притихший и унылый,
И ждёт с надеждой ясность октября.
Он всё ещё красив, и у него есть силы
Чар не терять в морозы января.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
