Самосознанье мое
взяв начало из батюшковских ключей, посеребренных луною,
на родненьком, русском течет, как придется –
то в рифму, то без… соразмерность ломая, петляет по жизни…
И так вот, всю жизнь…
Выбирал поспокойней, потише места –
старался левее… Правее…
Чтоб, боженька ж мой,
не увязнуть в их диа - и сопро - их матов…
А после утЁк на чужбину…
А тут -
от гнилости местной срываяся в рык,
в библейских теряюсь песках,
испаряюсь…
…И мыслию освобожденной
лечу к океану зеленому Родины,
падаю дождичком теплым грибным
на исхоженный вдоль-поперек
лесочек вкруг Муромки-речки,
которая так же петляет по жизни, как я…
…Бессонною ночью цежу слово в слово
и…
в мшистых камнях застываю
и…
жду терпеливо…
А ВДРУГ!!!
Появишься ты
в заповедных,
покинутых нами местах.
…Пойдешь, например, собирать землянику…
Заблудишься…
И набредешь на затончик, который я выложил нашей весной для тебя…
Не вспомнишь...
Но, вздрогнешь,
к нему наклонившись губами…
И тут же!
Я рядом с тобой окажусь…
…И вновь, как когда-то
…сорока нас выдаст –
от стрёкота, хлопанья крыльями, сглаза её
не будет пощады…
Я бью колотушкой по пню –
упорхнула
губ
итель
ни
ца…
И ты…
Упорхнула…
А я
об
нар
уживаю
себя под пальмой облезлой…
И не понимаю,
И НЕ ПОНИМАЮ!!!
Бессонная ночь,
суховей…
И потом –
всё это разрушено –
это всего лишь
СЛОВА НА БУМАГЕ!!!
Слова…
на…
бумаге.
На родненьком, русском
нахлынули снова…
И… жив.
И человек пустился в тишину.
Однажды днем стол и кровать отчалили.
Он ухватился взглядом за жену,
Но вся жена разбрызгалась. В отчаяньи
Он выбросил последние слова,
Сухой балласт – «картофель…книги… летом…»
Они всплеснули, тонкий день сломав.
И человек кончается на этом.
Остались окна (женщина не в счет);
Остались двери; на Кавказе камни;
В России воздух; в Африке еще
Трава; в России веет лозняками.
Осталась четверть августа: она,
Как четверть месяца, - почти луна
По форме воздуха, по звуку ласки,
По контурам сиянья, по-кавказски.
И человек шутя переносил
Посмертные болезни кожи, имени
Жены. В земле, веселый, полный сил,
Залег и мяк – хоть на суглинок выменяй!
Однажды имя вышло по делам
Из уст жены; сад был разбавлен светом
И небом; веял; выли пуделя –
И все. И смерть кончается на этом.
Остались флейты (женщина не в счет);
Остались дудки, опусы Корана,
И ветер пел, что ночи подождет,
Что только ночь тяжелая желанна!
Осталась четверть августа: она,
Как четверть тона, - данная струна
По мягкости дыханья, поневоле,
По запаху прохладной канифоли.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
