сквозь марево сна проступают стены
в них трещины крошкой кирпичной скрежещут
рвут в клочья выгоревшие обои
не щадя рисунки трёхлетнего сына
собачий визг половиц под ногами
раздражает своим пугающим ритмом
закипает кровь в капиллярах пяток
и на голубом газу - чайник
***
Хлопает форточка на ветру.
Солнце выныривает в рассвет.
На потрескавшейся стене - сначала круг,
а потом - человеческий силуэт.
В нём себя узнаю, только ростом повыше,
в платье из старых обоев в цветочек,
шелестящем от пола до самых подмышек.
В голове - морзянка, танец тире и точек.
Силуэт от стены отлепляться не хочет -
закрывает собой безобразие трещин.
По щекам кто-то больно безжалостно хлещет.
Открываю глаза, только медленно очень.
***
Суета, шуршание голубых халатов,
что-то в вену.
Выхожу из наркоза,
будто рыба без плавников.
Возвращается жизнь,
по чуть-чуть, постепенно.
Что там сын рисовал на обоях?
Солнце и колобков.
Я пил с Мандельштамом на Курской дуге.
Снаряды взрывались и мины.
Он кружку железную жал в кулаке
и плакал цветами Марины.
И к нам Пастернак по окопу скользя,
сказал, подползая на брюхе:
«О, кто тебя, поле, усеял тебя
седыми майорами в брюках?»
...Блиндаж освещался трофейной свечой,
и мы обнялися спросонок.
Пространство качалось и пахло мочой —
не знавшее люльки ребенок.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
