Она никогда не была поэтической натурой.
Хотя нет, была, просто никогда не признавала,
Что влюбляется так же быстро и непредсказуемо,
Как дует ветер и падает дождь на травы.
Да, ей всё хотелось быть сильнее, выше, стервознее,
Не рыдать над кинолентами и не топить в слезах романы
Даже не о любви, а о вещах намного серьёзнее,
Как смерть, одиночество, старость - в общем, жизненные драмы.
Вы поймите, что ей живется так очень сложно.
С душой Сони Мармеладовой, сердцем Татьяны Лариной
Восхищаешься много, спишь мало, страдаешь судорожно... долго
От самой обыкновенной занозы или царапины.
Когда она встречает кого-то улыбчивого, доброго,
Вздернутые кверху губы, словно Чешира,
Дробятся, качаются в голове, жужжат надоедливым оводом,
А на самом-то деле оводы жалят не хуже крапивы.
Правда, конечно, ненамеренно: это самого человека
Подмывает коснуться листка, вылезти из машины поглубже в чаще -
В результате страдает, кляня в своей боли полсвета...
Но не так ли, скажите, любят по-настоящему?
К сожалению, так. И кому, как не ей, воплощенью поэзии
Знать об этом... потому и тщетно скрывает,
Потому, что это такое невероятное везение
Найти того, кто улыбнется и вслед за тем не ужалит.
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
