Если тебе понадобится рука помощи, знай — она у тебя есть — твоя собственная. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что у тебя две руки: одна, чтобы помогать себе, другая, чтобы помогать другим
Бог не слышит криков, а только молчание... (из чьей-то рецки)
Что смеетесь, красивы-юны, обтянув в ДэЭндЖе крестец? Это юмор такой, июльный, черный-черный такой, пиздец. Впрочем, смейтесь, плевать, до фени, - открывайте пошире рот! Вон, смотрите-ка – чей-то веник затянуло в водоворот. Ай, не мой ли то? Мой? Не важно…
Как я жил себе, не тужил, ни особенной к жизни жажды, ни тебе перерезов жил, без причудливых заковыков, проявляя не к месту прыть… Тот, кто Выше, – не слышал криков, лишь молчание (может быть).
Так и шло все, своей стезею, и кривою была стезя, умывался рассвет слезою, если мир говорил «нельзя», отлагались в подкорке карсты, память резало на пласты, но звезда наводила бластер и сжигала мои мосты в поднебесье и в подземелье… Обрубив под собою сук, я считал что душа емелья сыщет много счастливых щ… сук, не хватает, порой, ума, лишь, да истлел, к ебеням, бычок…
Ты же, Господи, понимаешь…
Я не буду... Молчу.
Молчок.
Вроде, кажется - дело к ночи, бросил удочку - и лови: вышел, выбрал, упились, кончил, по большой, как всегда, любви. Кто тебе, там, мосты сжигает? Что ты порешь, едрена медь? Ах, не эту? Смотри, другая… Ну?!! Иметь или не иметь? А потом – подбивай потери, только рожки-то не коровь…
Эх… Кровавая шлюшка Мэри постепенно проходит в кровь - эта блядь изнутри ласкает, маникюром скребет кишки… Но находит тоска такая - хоть возьми и себя сожги…
Вот стою я - говеный голем на дрожащих кривых ногах. Декапромильки алкоголя так призывно щекочут пах, - прямо страсти по Артарксерксу, а ему-то Ты выдал скво… Дело, правда, совсем не в сексе, да и нету здесь никого.
Я же, вроде, подросший дядя – и такую несу хуйню… Что-то, видно, в грудине дятел пристрастился стучать по пню. Вот долбил бы он, что ли, реже – я бы, видимо, выжить смог… Так и тянет: возьму - отрежу, и не то, что бухой Ван Гог… Мне молчание выйдет боком, так, казалось, к нему привык – и порвет альвеолы окон (жаль - не будет услышан Богом)
человеческий
страшный
крик
Это было только метро кольцо,
это «о» сквозное польстит кольцу,
это было близко твоё лицо
к моему в темноте лицу.
Это был какой-то неровный стык.
Это был какой-то дуги изгиб.
Свет погас в вагоне — и я постиг —
свет опять зажёгся — что я погиб.
Я погибель в щёку поцеловал,
я хотел и в губы, но свет зажгли,
как пересчитали по головам
и одну пропащую не нашли.
И меня носило, что твой листок,
насыпало полные горсти лет,
я бросал картинно лета в поток,
как окурки фирменных сигарет.
Я не знал всей правды, сто тысяч правд
я слыхал, но что им до правды всей...
И не видел Бога. Как космонавт.
Только говорил с Ним. Как Моисей.
Нет на белом свете букета роз
ничего прекрасней и нет пошлей.
По другим подсчётам — родных берёз
и сиротской влаги в глазах полей.
«Ты содержишь градус, но ты — духи,
утирает Правда рабочий рот. —
Если пригодились твои стихи,
не жалей, что как-то наоборот...»
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
