Бог не слышит криков, а только молчание... (из чьей-то рецки)
Что смеетесь, красивы-юны, обтянув в ДэЭндЖе крестец? Это юмор такой, июльный, черный-черный такой, пиздец. Впрочем, смейтесь, плевать, до фени, - открывайте пошире рот! Вон, смотрите-ка – чей-то веник затянуло в водоворот. Ай, не мой ли то? Мой? Не важно…
Как я жил себе, не тужил, ни особенной к жизни жажды, ни тебе перерезов жил, без причудливых заковыков, проявляя не к месту прыть… Тот, кто Выше, – не слышал криков, лишь молчание (может быть).
Так и шло все, своей стезею, и кривою была стезя, умывался рассвет слезою, если мир говорил «нельзя», отлагались в подкорке карсты, память резало на пласты, но звезда наводила бластер и сжигала мои мосты в поднебесье и в подземелье… Обрубив под собою сук, я считал что душа емелья сыщет много счастливых щ… сук, не хватает, порой, ума, лишь, да истлел, к ебеням, бычок…
Ты же, Господи, понимаешь…
Я не буду... Молчу.
Молчок.
Вроде, кажется - дело к ночи, бросил удочку - и лови: вышел, выбрал, упились, кончил, по большой, как всегда, любви. Кто тебе, там, мосты сжигает? Что ты порешь, едрена медь? Ах, не эту? Смотри, другая… Ну?!! Иметь или не иметь? А потом – подбивай потери, только рожки-то не коровь…
Эх… Кровавая шлюшка Мэри постепенно проходит в кровь - эта блядь изнутри ласкает, маникюром скребет кишки… Но находит тоска такая - хоть возьми и себя сожги…
Вот стою я - говеный голем на дрожащих кривых ногах. Декапромильки алкоголя так призывно щекочут пах, - прямо страсти по Артарксерксу, а ему-то Ты выдал скво… Дело, правда, совсем не в сексе, да и нету здесь никого.
Я же, вроде, подросший дядя – и такую несу хуйню… Что-то, видно, в грудине дятел пристрастился стучать по пню. Вот долбил бы он, что ли, реже – я бы, видимо, выжить смог… Так и тянет: возьму - отрежу, и не то, что бухой Ван Гог… Мне молчание выйдет боком, так, казалось, к нему привык – и порвет альвеолы окон (жаль - не будет услышан Богом)
человеческий
страшный
крик
Я посетил тебя, пленительная сень,
Не в дни веселые живительного Мая,
Когда, зелеными ветвями помавая,
Манишь ты путника в свою густую тень;
Когда ты веешь ароматом
Тобою бережно взлелеянных цветов:
Под очарованный твой кров
Замедлил я моим возвратом.
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замерзлая трава,
И листья мертвые, волнуяся, шумели.
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шел
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провел.
Увы, рука его изглажена годами!
Стези заглохшие, мечтаешь, пешеход
Случайно протоптал. Сошел я в дол заветный,
Дол, первых дум моих лелеятель приветный!
Пруда знакомого искал красивых вод,
Искал прыгучих вод мне памятной каскады:
Там, думал я, к душе моей
Толпою полетят виденья прежних дней...
Вотще! лишенные хранительной преграды,
Далече воды утекли,
Их ложе поросло травою,
Приют хозяйственный в нем улья обрели,
И легкая тропа исчезла предо мною.
Ни в чем знакомого мой взор не обретал!
Но вот, по-прежнему, лесистым косогором,
Дорожка смелая ведет меня... обвал
Вдруг поглотил ее... Я стал
И глубь нежданную измерил грустным взором.
С недоумением искал другой тропы.
Иду я: где беседка тлеет,
И в прахе перед ней лежат ее столпы,
Где остов мостика дряхлеет.
И ты, величественный грот,
Тяжело-каменный, постигнут разрушеньем
И угрожаешь уж паденьем,
Бывало, в летний зной прохлады полный свод!
Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!
Еще прекрасен ты, заглохший Элизей.
И обаянием могучим
Исполнен для души моей.
Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,
Кто, безымянной неги жаден,
Их своенравный бег тропам сим указал,
Кто, преклоняя слух к таинственному шуму
Сих кленов, сих дубов, в душе своей питал
Ему сочувственную думу.
Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила,
Мне память образа его не сохранила,
Но здесь еще живет его доступный дух;
Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне:
Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды;
Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной сени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень священную мне встречу.
1834
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
